Отец странно погибшей студентки МГИМО высказался об аресте дагестанского «мажора»

«Возможно, где-то ослабли позиции Меджидова-старшего, у него сейчас проблемы с законом»

В громком деле о гибели 21-летней студентки МГИМО Томирис Байсафы спустя два года появился обвиняемый. 29 июля Басманный суд арестовал сына бывшего премьера Дагестана Муртазали Меджидова. Именно с ним наедине в аудитории института девушка была в апреле 2018 года, когда выпала из окна при странных обстоятельствах. Мы поговорили с отцом погибшей о новых обстоятельствах.

Отец странно погибшей студентки МГИМО высказался об аресте дагестанского "мажора"

Изначально дело было возбуждено по статье УК РФ «Доведение до самоубийства». Следователи изучили переписку влюбленных в мессенджере, собрали показания свидетелей и родных, была проведена судебно-медицинская экспертиза. Но установить точную картину случившегося сыщикам тогда так и не удалось.

Муртазали стоял на своем: произошел несчастный случай, девушка сорвалась вниз во время ссоры. Осенью прошлого года дело передали в Центральный аппарат СК.  

На днях его неожиданно переквалифицировали на статью «Убийство», а экс-бойфренда погибшей задержали у него дома в центре Москвы… Чтобы узнать подробности, «МК» связался с отцом Томирис — бизнесменом  Дарханом Кожабергеновым, который с семьей живет в Казахстане.

— Дархан, представляю ваши чувства — к этому результату вы шли долгих два года?

— Цели осудить невиновного человека не было. Мы хотели сами разобраться, хотели правды. Но все указывало на то, что Муртазали Меджидов причастен к смерти нашей дочери, выпавшей с 4-го этажа.

— Ранее вы рассказывали, что у пары были сложные отношения…

— Изначально мы были против этой связи. Говорили Томпи (уменьшительное имя дочери в семье — «МК») , что дагестанцы женятся на представительницах своей нации. Дочка парировала — мол, это устаревшие взгляды на жизнь. Они то расставались, то сходились. Все это длилось два года. 12 апреля, в годовщину двухлетнего знакомства, Меджидов в последний момент отменил свидание. Дочка расстроилась, а на следующий день в аудитории МГИМО состоялся тот разговор…

— В деле было много тайн, так как прямых свидетелей падения не было. Муртузали утверждал, что девушка оступилась и выпала. А сама Томпи, скончавшаяся 3 мая, не успела дать показания. Получается, у следствия появились доказательства?

— Могу предположить, что следователи СК РФ собирали доказательства все это время. Они изучили материалы, полученные следователями Никулинского межрайонного следственного отдела СК, ГСУ СК по Москве. Тогда были проведены экспертизы.

Томпи падала спиной и упала на спину, поэтому получила такие тяжелые травмы. Тут два варианта — либо ее вытолкнули, либо она оступилась. Тело было в нескольких метрах от окна, то есть все говорило в пользу первого предположения.

Свидетели из коридора слышали разговоры на повышенных тонах, слова Томпи: «Не бей меня». Вскоре случилось падение. Мы размышляли так: если бы это было самоубийство, тело находилось бы в другом положении. Возможно, она переломала бы ноги, но осталась жива… Одной из экспертиз был эксперимент с манекеном. Бросали его с 4-ого этажа при тех обстоятельствах, что указывал Меджидов. Манекен падал либо на ноги, либо на лицо, но передом.

— Следователи, тем не менее, почему-то не спешили возбуждать уголовное дело по статье «Убийство»…

— В СК РФ дело передали после нашего обращения к президенту Казахстана. Следователи Центрального аппарата, когда в октябре 2019 года принимали дело, посетовали, что прошло столько времени. Улики потеряны.

На теле были ссадины, то есть ее били. Рука у дочки была сломана — возможно, он ее ударил оконной рамой — свидетели слышали шум открывающегося окна. 

Но тело уже захоронено, уже дополнительно не изучишь. До этого расследование шло ни шатко, ни валко. А тут ситуация приняла другой  оборот. Наверно, у следователей СК РФ больше ресурсов. Насколько знаю, они назначили еще одну судебно-медицинскую экспертизу в Санкт-Петербурге. На все мои вопросы по телефону следователь по особо важным делам Кузнецов, обстоятельный профессионал, отвечал: «Работаем. Прилетайте, покажу материалы. 

— Следователь поставил вас в известность о переквалификации дела?

— Нет. Как откроют границы, сразу приеду, узнаю все.

— Ваши дальнейшие шаги — предполагаете ли претензии предъявлять семье Меджидова?

— Пока только мысли вслух. Иски к Меджидовым о моральном ущербе и возможно, иск к МГИМО — что не обеспечили безопасность. Мы не можем смириться с утратой дочери. Моей супруге в связи с этим новым поворотом  в расследовании стало немного легче. Мы подозревали, что дочке помогли выпасть из окна.

— Меджидовы выходили на связь с вами?

— Нет. Им не до этого — серьезные проблемы с законом у главы семейства Мухтара Меджидова (бывшего премьер-министр Дагестана подозревают в сговоре с гендиректорами крупных компаний и хищении 108 млн рублей у Минобороны, он арестован – прим. «МК»). Возможно, где-то ослабли позиции Меджидова-старшего, поэтому уголовное дело по его сыну приняло иной характер.

О предыстории событий читайте в материале «Вытолкнутая из жизни: почему не раскрыта тайна гибели студентки МГИМО»

Отец странно погибшей студентки МГИМО высказался об аресте дагестанского «мажора»
Adblock
detector